Дом. Часть шестая. Заключительная.

Автор: Kran   
Листопа́да 10,
7520/2012

Дом. Часть Шестая. Заключительная.

А. Страж, С. Кран

 

12+1.

…Синий туман восстановил свое странное копошение. А она сосредоточенно вглядывалась в появившийся хаос, радуясь появлению этой кишащей массы, и хотела надеяться, что это не все то, что ее ожидало. Еще. Тянущее, сопровождающееся болью ожидание непонятно чего. Надежда на нечто важное, на разгадку, на понимание смысла и находку источника всего. Ну же! Она напрасно напрягала слух и зрение, ничего нового не происходило, но она была готова проявить терпение. Торопиться ей было некуда, и данный факт давно не вызывал приступов отчаяния. Ее память почти идеальна, так почему же она не могла вспомнить? Пожалуйста… Пожалуйста. Тишина и сосредоточенность. Ни проблеска. Снова и снова. Напряжение. Это ее сон, она сама управляла им, так пусть же… Пожалуйста… Пожалуйста. Далекий шум, как от радиопомех. Голос еле пробивался сквозь этот неравномерный треск и шорох. Что-то в груди топилось от звуков и интонаций. Что-то просило увидеть хоть краешек озвучиваемого видения. Наконец ей что-то удалось. Тепло и запах готовящейся пищи. Она видела русые волосы, а вернее макушку. Вид сверху. Да – голова, взъерошенные волосы и голос. Мягкий голосок. Нужно разобрать слова. Но что это? Она разглядела лоб под русыми вихрами, он поднимал лицо.
Дисконнект. Все мигом исчезло. Но теперь ей казалось, что она знала, о чем говорилось во сне. Она с трудом открыла глаза и увидела, как к ней приближались провода. Повинуясь внезапному порыву, она вырвала из головы несколько волосинок и зажала их в кулаке. Волосы лихо вернули прежний цвет и длину, организм обновился. Самое время кое в чем разобраться. Она разжала кулак, просто чтобы удостовериться. Никаких русых локонов, обстриженные волосы – они седые.
Именно.
В дверь постучали, и она услышала испуганный возглас прачки.
— Открыть замок, — скомандовала она.
Пленник влетел в комнату, опередив старуху. В этом пробуждении он выглядел заметно осунувшимся, а под глазами прочно залегли синяки.
— Ты обнаружил способ найти меня. Браво.
— Я вот тут одежду… А он как схватит! – Прачка всем видом выражала возмущение.
— Положи и уходи.
Старуха зашаркала к выходу, а нежданный гость так и остался, напряженно стоять на том самом месте, куда так решительно стремился.
— Я переоденусь, не возражаешь?
Не дожидаясь ответа, она одним движением скинула серое тряпье и прошла к брошенному старухой балахону.
— Ты точно сумасшедшая,- он почесал затылок.
— Это ты в моей комнате, а не я в твоей. Можешь выйти.
— Ну, уж — нет.
— Тогда оставь замечания при себе. Зачем ты пришел?
— Мне нужны ответы.
— Я слушаю.
— Скажи. Ты можешь все?
— Нет.
— Ты лжешь?
— Не сейчас.
— Что тебе не позволено?
— Умереть.
— Да. Я понял, — он провел ладонью по щеке и подошел к кровати, на которую она присела, подобрав серый подол. – Почему?
— Я нужна здесь.
— Кому нужна?
— Ему.
— Кто Он такой?
— Дом, Саша. Этот Дом во главе всего. Он верховодит и управляет всем человечеством.
— Зачем мы Ему?
— Никто не знает.
— Но это абсурд.
— Ни всё, что абсурдно, не имеет смысла. Ты поймешь. Если бы все стало понятным и предсказуемым, человечество не существовало бы. Он начал с двоих и позволил появляться новым. Мы – его продукт.
— Погоди-погоди. Ты хочешь сказать?
— Я все сказала. Мы живем, потому что никогда не повторяемся. Потому что до сих пор нарушаем его законы, зачастую того не замечая. Он, создавший нас, не знает нас до конца. Ты понимаешь?
— Но зачем он завлекает нас сюда?
— Он знает, что внушение претит нашей природе, поэтому проводит эксперименты посредством нас самих. Все неспроста, ничего не происходит без его ведома. Мы как мотыльки в ночи, летим на его свет и сгораем.
— И?
— А он смотрит на нас.
— Ты готовишь новые эксперименты?
— Не только.
— Тебя все устраивает?
Она вскинула подбородок и пристально посмотрела на него. Как посмел.
— Ты считаешь, что твоя жизнь имеет смысл? – Продолжил он. — Ты живешь не зря?
— Что ты знаешь о смысле?
— А ты?
— Я не могу ничего менять.
— Я не верю, что нельзя ничего изменить.
— Никто не верил. И ты не веришь, пока не станешь как я.
— Я не хочу как ты!
— И я не хотела!
Она вскочила на ноги и двинулась к северной стене. Ожившие трубы расступились и насторожено замерли.
— Дверь на выход.
По команде в стене открылся дверной проем, в комнате повеяло вьюжным снегом, ее волосы растрепал ветер. Сомнения в том, что там, за порогом бушевала свобода, не было. Она решительно шагнула вперед и оказалась в подобие каменного тамбура с глухими стенами. Сашу словно притянуло морозным ветром, но когда он попытался сделать шаг в тамбур, то наткнулся на каменную решетку.
— Ты умрешь, если пойдешь за мной.
— Мне плевать. Ты зря сделала ее.
— Это не я.
Она встала к нему спиной и снова скомандовала:
— Выход.
И вновь открытая дверь и снег, в мгновение ока превратившийся в камень, когда она шагнула.
— Выход! Выход! – снова и снова командовала она.
Не теряя времени, она выкрикивала команды на бегу, а гармошка вытягивалась все длиннее и длиннее, до тех пор пока она не почувствовала, что ее тело и волосы снова подверглись регенерации. Обернувшись, она увидела однообразную бесконечность: длинный коридор каменных тамбуров, каждый из которых походил на предыдущий. Плиты начали движение, а каменные мешки складывались один в другой, как матрешки. Вскоре пленник за решеткой перестал походить на бледную точку, а приближаясь, обрел прежние человеческие очертания.
— Выхода нет, — прошептал он, когда решетка исчезла.
— Нет, — дрогнув от его шепота, ответила она.
— Я обречен?
Она собрала смоляные волосы в хвост и завязала узлом.
Ответить сейчас? Имела ли она право?
— Я должна проверить кое-что.
Она вынула клавиатуру.
— Запрос. Досье на пленника.
— Запрос отклонен, — механический голос в голове.
— Так-так… — произнесла она вслух. – Саша, оставайся здесь и никуда не выходи.
Она двинулась по коридору в сторону серверной. Дура, какая же дура. Почему она раньше не догадалась, что Дом не имел отношения к дисконнекту, что есть кто-то еще, заинтересованный в том, чтобы стирать ее память. Тот, кто укрывал от нее информацию. Он пожалеет.
— Третий, — она резко распахнула дверь.
Тот вскочил со стула и обескуражено обернулся.
— Ты ведь давно создал его. Верно?
Программист провел руками по серым волосам и промолчал.
— Ты давно создал вирус и не сказал мне, — она знала, что бывало с людьми под ее взглядом, но не чувствовала в себе и капли сожаления. — Открой мне его досье. Сейчас же.
— И ты уйдешь с ним.
— Ты — идиот! Ты ведь сам не понимаешь, какой идиот! В тебе же ничего человеческого не осталось!
— А в тебе осталось? – тихо выдохнул он, ссутулив плечи.
— Осталось!
— Распечатать, — сухо отреагировал Третий.
И минуты не прошло, как она держала бумаги в руках. Просмотрев первые две страницы, она вышла из серверной, с трудом сдерживая учащенное сердцебиение.
— Не уходи! – окрикнул он ее.
Она не была уверена, что обращались к ней. Ее охватило странное, щемящее чувство, острое осознание несправедливости и тоски, такое, словно ничего кроме него и не существовало. Повинуясь на мгновение этому чувству, она на ходу начертила на бумаге пару слов. Все. Некогда больше тянуть резину.
— Скажи, – обернулась она остановившись, обращаясь к Третьему. – Ты досматривал мой сон до конца?
— Да.
— Что он говорил мне?
— …Пусть он останется здесь, — заторопился он. – Я же все понимаю.
— Заткнись. Что он сказал мне там во сне?
— Если тебе плохо со мной…
— Что он сказал!?
Программист закрыл рот рукой и опустил лицо. Она с трудом сдерживалась, чтобы не ударить его:
— Мама? Он говорил — мама?
Короткий кивок как выстрел пистолета: на старт. Бегом в комнату с пленником.
— Подлец, — шептала на бегу она. – Ненавижу.
— Ты же не понимаешь! – Кричал Третий не поспевая за ней. – Вируса не достаточно! Нужно разрушение, эксцесс! Нужно нечто, что отвлечет систему, вызовет перегрузку, иначе все бесполезно!
Теперь все не имело значения. Пленник ждал в комнате, как она и велела.
— Держи, — протянула ему бумаги она. – Посмотришь потом. А теперь обещай мне нырнуть, когда стена станет жидкой. Обещаешь?
Она дождалась, когда он кивнет и продолжила:
— Задержишь дыхание насколько сможешь, и плыви, невзирая на боль. Ты восстановишься, когда доплывешь до снега. Восстановишься и все забудешь.
— И тебя?
— И меня. Забудь.
— Почему?
— Обещай.
— Обещаю.
Третий вошел в комнату вновь посвежевшим, это означало, что по дороге его восстанавливали.
— Ты должен активировать, — обратилась она к нему.
— Ты уйдешь, — сухо констатировал он. – Я знал, что ты уйдешь.
— Активируй, — указала она на клавиатуру.
Его взгляд казался пустым, но подойдя к компьютеру, он решительно принялся двигать пальцами по виртуальным кнопкам. Она успела неплохо изучить его и видела, чего ему стоило.
— Скажи, Третий. Ты ведь мог не только смотреть мои сны, верно?
— Да.
— Ты мог появляться в них.
— …Да, — ответил он, вытерев потные ладони о льняные брюки и продолжив работу.
— Ты мог снимать мою защиту.
Другой бы и не заметил короткую заминку, но она-то видела, что происходило с ним, молча выбивающим на клавиатуре сложные комбинации.
— Мог, но не снял, — сама же подтвердила свои мысли она.
…Здесь все не такое, каким кажется на первый взгляд. Она припомнила слова, произнесенные ею не далее чем в прошлое пробуждение. Человек никогда не мог до конца проникнуть в суть своих же слов….
Тем временем, одна из стен явно претерпевала деформацию. Серость и пыль словно лихорадило и постепенно закручивало в подобие водоворота. Программист был бледен, а трубы убирали с его лба вновь появившуюся испарину. Он отошел от компьютера все с тою же пустотой в глазах.
— Я закончил.
— Спасибо, — она осознавала, что говорила это слово впервые за время ее существования в Доме. — Подойди к нему. Толкни, если замешкается.
Дважды повторять не пришлось. На лице Третьего мелькнуло понимание.
— Стрижка. Зеркало.
Ртутные нити замерли в ожидании.
— Вот так, — наугад махнула рукой она и посмотрела на пленника. – Давай. Сейчас!
Трубы резко остановили стрижку, лезвия напряженно спустились вниз и некоторые поменяли направление. Только это они и успели.
Будет вам эксцесс.
Лезвия в грудь вошли легче, чем она ожидала. Боль оказалась невыносимой. Просто нестерпимой и всепожирающей. Кровь и широко открытый кричащий рот Третьего. Тьма.

14.

Черные клубы. Словно ядерный гриб разросся настолько, чтобы быть везде и неминуемо надвигаться. Пожалуй, стоило отдать клубам должное, они создавали причудливые формы и силуэты, совсем как облака, только здесь, рядом, и выглядели гораздо более устрашающими. Образовавшиеся формы приобретали привычные очертания, будто некогда увиденные, словно театр дыма и теней готовил мизансцену для будущего представления. Оно и на самом деле начиналось: сопровождаемое тихими репликами чужих голосов, незнакомых и далеких. Он не мог понять их смысла, слова звучали вразброс, отдельно друг от друга, но одинаково монотонно, как если бы эту многозвучную галиматью следовало бы воспринимать, как нечто целое. Как рассказ. Или сценарий…
Он чувствовал, что терялся среди них. Образы жили своей жизнью и подтверждали способность мыслить. Было странным наблюдать, как они, продолжая нести многоголосную чушь, натурально передвигались и вели себя буднично, оставаясь неузнанными им, но чувство уверенной повседневности его не оставляло. Его все же пугала их претензия на самостоятельность, они – дым… или плод его воображения. Откуда они, зовущие его к себе?
Следовало ли ему становиться участником, поднимаясь на воздушную сцену? Был ли выбор? Тучеобразные черные клубы меняли форму и затягивали внутрь, ему даже пришлось отмахнуться и крепче встать на ноги, чтобы отбить у них охоту быть такими назойливыми.
— И меня, забудь, — вдруг совершенно четко, но тихо произнес силуэт, по очертаниям похожий на женский. На голову незнакомки был накинут капюшон, даже очертаний лица видно не было, но что-то в ней привлекало внимание.
— Обещай, — сказала она, словно не размыкая губ. – Обещай.
Ее голос звучал гулко, словно в пустой комнате, но он был уверен, что находился в «нигде», месте, где нет никаких стен и потолков. Ему захотелось подойти к ней, словно это помогло бы вспомнить мучительный вопрос, так и вертевшийся на языке уже долгое время.
Он хотел обещать, но не мог. Ничего не мог. Клубы словно оказывали паралитическое действие, когда каждое движение ограничивалось болью…
— Саша! – как же болело плечо, за которое кто-то усердно тряс его. – Саша!
Я открыл глаза и резко повернул голову в сторону, откуда шел звук. Это Люба моя пришла. Фуу-ух… Присниться же.
— Ты завтрак проспал, засоня!
Люба покачала головой, на правой щеке показалась еле заметная ямочка. Улыбалась Люба моя и легонько чмокала в щеку.
— Хватит-хватит спать! Солнце встало, жизнь кипит, — продолжала она с присущей ей жизнерадостностью, все так же целуя меня, словно вместо знаков препинания между словами. – Я принесла тебе оладьи со сгущенкой и чай в термосе, но учти: в последний раз. Будешь больничную кашку кушать, врач говорит, она полезная. Понял?
— Понял, — улыбаюсь я, глядя, как она расставляет принесенное и ароматно пахнущее на мою тумбочку. – Спасибо… Я потом поем.
— Как это потом? – смешно дует красивые губки. – Марш умываться и за оладьи! Возражения есть?
— Возражений нет.
Я осторожно опускаю ноги на пол и нащупываю рукой трость. Трость – не костыли, скажу я вам, уже сам факт того, что я от них избавился, греет душу не меньше Любиной улыбки. Ничего-ничего, ходить я много стараюсь, получается уже неплохо. И трость брошу. Доктора говорят, я – счастливчик.
— А у меня для тебя сюрприз! – продолжает радостно вещать Любовь, словно не замечая моих шаркающих шагов к раковине.
— Какой, — смешно говорю я, не вынимая зубной щетки изо рта.
— А ты знаешь, что Димка в городе?
— Да, ты что? Давно?
— Ночью прилетел. Сегодня обещал зайти.
— Лады. Ты с ним разговаривала?
— Говорю же: ночью. Прилетел – позвонил. Я думала, приду – он здесь уже. Но он, видать, как ты, спать долго любит.
— Пусть высыпается, — шаркаю к тумбе. – Успеем еще.
— Успеем еще, — передразнивает меня она и опять улыбается.
Красивая она у меня, Люба, и добрая очень, вредничает, конечно, иногда, но это только так, для вида скорее.
— Гулять пойдем? – плюхается на мою кровать, с удовольствием наблюдая, как я стоя уплетаю оладьи.
— Угу. Пошли.
Димьян налетел на меня, как только я вышел из палаты, будто специально поджидал за дверью:
— Сандро! – крепко пожал он мою руку. – Смотрю, ты бодрячком!
— Бодрячком, — подтверждаю я и стараюсь не морщиться от боли в ногах.
— Быстро ты там, в горах, нагостился, — непринужденно хохочет он, шагая медленно, чтобы идти наравне со мной. – Что, и сувениров друзьям не привез?
— Всохатил, Дим, что тут скажешь. Не привез, – улыбаюсь, а сам чувствую какое-то неудобство. Что-то смутное…. Да, ну его.
— Ладно, что сам вернулся и весь не обморозился, — вставляет Люба. – Мы тут уже думали: все…
— Мне Серега позвонил сразу, как тебя МЧС нашли, — кивает Димка. – Жаль сразу приехать не смог.
— Вахта, я понимаю.
— Да, вахта. Переживали мы все за тебя. И я, и Серега, и Паха с Олегом… Ну, их нафиг, такие командировки, а Сань? Я как представил тебя в коляске…
— Ничего-ничего, — успокаиваю его я. – Были бы кости целы, а мясо нарастет.
— Нарастет, — снова передразнила Люба. – Ты его не слушай, — обращается к Димке. — Врач сказал, процент, и степень обморожения критическими были, еще бы чуть-чуть и ампутация. Чудо, что восстановился.
— В рубахе ты рожден, Сандро. Ей Богу.
— В рубахе, — подтверждаю я. – Ты надолго здесь?
— Три дня. Работы невпроворот… Слушай, я сейчас по одному делу скатаюсь, а потом обратно к тебе, поговорим по-человечески.
— Давай, — жму ему руку я.
— Пока, — машет Люба.
— Через часок, как штык, — салютует Димка.
Мы с Любой продвигаемся к больничной скамейке, она ждет, пока я усядусь и присаживается рядом, не сводя с меня глаз.
— Саш.
— М?
— Слушай… А кто такой Халлдор?
Я несколько секунд роюсь в памяти и не нахожу ничего связанного с этим именем.
— Не знаю. А что?
— Ничего, — выдыхает она, легонько взъерошивая мои русые волосы на голове своей рукой. – Ты вчера во сне…Неважно, в общем. Отдохнул? До ворот пойдем?
— Пошли.
Я подумал, как же хорошо, что у меня друзья мои есть. Их все больничное отделение знает, они, говорят, первое время дежурили у меня, по очереди. И Люба. Люба с работы уволилась, сумасшедшая, чтобы со мною быть… Похоже… женюсь я скоро. Вот – выйду отсюда, и женюсь.

Конец повести «Дом-I».

Метки: , , ,

Вникайя: "...а Мира Край - это просто ОООЧЕНЬ удачное название... немножко даже от буддизма что-то... на первый взгляд канеш... потом понимаешь что это просто перестановка привычных частей речи, а волшебное ощущение остается..."

You can skip to the end and leave a response. Pinging is currently not allowed.

Комментарии на пост «Дом. Часть шестая. Заключительная.»:

Всего ответов на пост: 5

что-то я не догнал сути сюжета… хотя написано здорово, живым языком
а что это за фокусы с 12+1, предубеждения или фича?

FuntEG:
что-то я не догнал сути сюжета…

Могу попозже, вкратце пересказать о чём было задумано. Видимо, плохо удалось донести, размазали по тексту идею и не рассказали. Так-то спецом хотели показать так, чтобы не на поверхности лежали ответы и смыслы сюжета по зарисовке, а нужно подумать, сопоставить, проанализировать, чтобы зуд появился непонимания в первом начале/приближении.
Ну, тут же грань тонка очень. Сделать так, чтобы было между/как раз по-срединке, между совсем «непонятно» и «ух, замутили». Первый опыт в таком жанре.
«Сумасшедшим» получился «Дом». Там идей-то, меж строчек, много заложено. Их наковырять нуна)))).
За живой язык — пасиб! ;-)

FuntEG:
а что это за фокусы с 12+1, предубеждения или фича?

Это я такой вот, к цифре тринадцать, неравнодушный.))))))

а может я не догнал, от того, что читал предыдущие главы больше двух недель назад? многие детали текста выветрились из головы…
текст действительно живой, мне понравилось в целом. иногда, правда, не то что бы кольнули а как-то смутили жаргонные словечки типа «всохатил», мы конечно дети своего времени, но далеко не всем будет понятен этот термин…
а про смысл то я понял, что он намеренно убран с поверхности, тонкая грань — да… извини, не смог догнать сути…

Это я такой вот, к цифре тринадцать, неравнодушный.))))))

а вот ты ее уже и произнес, сорвалась она с языка… чего теперь делать станешь? 😀

FuntEG:
а вот ты ее уже и произнес, сорвалась она с языка… чего теперь делать станешь?

А цифера «тринадцать» начертанная прописью не страшна))))) увовсе не страшна))))
Да-да-да! Спешу опередить замечание! Она и вовсе не страшна, эти тараканы из головы бегут, собственно, в этом и трабл. Самовнушение, типа))))

ну а какие могут быть сомнения… 😀

Ваше слово...

Name (*)
Mail (*)
URI

Ваш комментарий:

*

code