Пять долгих ночей. Глава IV.

Автор: Kran   
Зимобо́ра 22,
7519/2011

Глава IV. Ужас.

«…Некогда очень сильное и наполненное слово-понятие «ужас», в современном мире понимается теперь в переносном смысле. Так, например, девочка тринадцати лет от роду, обнаружившая на носу очередной возрастной, переходной из реала в будущее, прыщ, кричит: «Ужас, как я сегодня покажусь в «свете»?». Или так… Ребенок трех лет от первого крика, берет мамину любимую чашку, непослушные ручонки не справляются с весом изделия, кафельный пол кухни, осколки фаянсовой памятной красоты. Мама восклицает: «О! Ужас! Что ты наделал!». В ответ только всхлипывание…

А некогда, в прошлые темные времена, в понятие «ужас» вкладывался смысл панического страха, страха рождающегося от мистических, жутких, иррациональных и запредельных ситуаций, страха за свою целостность и жизнь, от необъяснимой угрозы» М.С. Ридер.

…Вскинувшись на лежанке вместе со спальником, и перейдя в сидячее положение, я напряженно замер. В просыпающемся сознании переливалось остаточное послезвучие, толи от предыдущего сна, толи от замирающего эха сработавшей растяжки. Напряженно прислушиваясь и пытаясь сориентироваться в окружающей темноте, я нащупал под импровизированной подушкой, из свернутого свитера, светодиодный фонарик. С каждой секундой все, более полно осознавая себя и происходящее, я с замиранием сердца услышал за стенками избушки некие чавкающие и шаркающие звуки, которые идентификации не поддавались.

Что делает человек в минуты, когда осознает опасность, угрожающую его целостности или здоровью? Правильно, начинает защищаться! Всеми доступными способами! Инстинкт самосохранения. Но только до тех пор, пока он рационален и адекватен угрозе. Ежели угроза непонятна, неестественна и не логична, то человек, запросто может впасть в ступор и покорно принять сущее. Вот, и я, похоже, в этот ступор был готов впасть. Я отдавал себе отчет в том, что происходит что-то странное, но вот почему-то не верил, что это все происходит со мной.

Еще до конца не проснувшись, я, включив фонарик, схватил рядом стоящий карабин, снял его с предохранителя, достал патрон в патронник, а в рюкзаке нащупал девяти зарядный запасной магазин снаряженный картечью. Напряженно вслушиваясь в раздающиеся на улице звуки, я раздавил активатор у химического аварийного фонаря. Убранство избушки озарилось тусклым, красноватым светом. Поставил светильник на стол и поспешно обул ботинки на ноги.

Вдруг, за входными дверьми, сработала моя вторая самодельная растяжка с инфракрасной петардой. Сердечко екнуло и заныло. Любой зверь, после такой вспышки, должен без оглядки удирать в лес, будучи ослепленным и напуганным, однако, через несколько секунд после срабатывания растяжки, я вновь услышал мерный чавкающий звук передвижения чего-то. Звук приближался к избушке. Это было похоже… похоже…

Как будто по мокрой земляной дорожке ползет огородный слизень, ползет не торопясь, чавкая слизью и поскрипывая попавшими песчинками, между своим брюхом и дорогой. А звук его передвижения, воспринимается чувствительным микрофоном, усиливается предварительным усилителем, а потом, обретя звуковую мощь, воспроизводится на аудио колонках. Такое чавкающее переливание с глухим постукиванием по мягкой травянистой почве непонятного существа. Я испугался.

Испугался – не то слово. Адреналин брызнул в кровь и меня затрясло. Приглушенно лязгнул сработавший механизм медвежьего капкана, а так как, через какое-то время, я явственно почувствовал, что кто-то навалился снаружи на входную дверь, и она жалобно всхлипнула, заскрипев, я понял, что и  капкан не остановил неизвестное существо.

Пока я заторможено соображал, что мне оставить как боеприпас, пули или картечь (пули имеют большую убойную силу на квадратную единицу площади, зато картечь бьет по большей ее поверхности), дабы встретить непрошеного гостя, как тут я услышал скребущий звук в дымоходе расположенном над очагом. То, что я сделал впоследствии, я никак не могу описать, что это были взвешенные и продуманные поступки. Первобытный ужас перед неизвестным обескуражил меня и подверг к действиям, руководимым видимо инстинктом самосохранения.

Я, не успев сменить пулевые патроны на картечь, перекинул руки с оружием через ели тлеющий очаг в вертикальном жесте и разрядил четырех зарядный магазин в предполагаемый створ дымохода. Раздался противный писк, переходящий в ультразвуковой диапазон. Мои уши частично заложило. Бросив карабин на лежанку, я схватил охапку сухого валежника из угла и швырнул ее в очаг. На дрова плеснул из склянки с керосином от осветительной керосиновой лампы. Жидкость ярко вспыхнула, ослепив меня, тяга через дымоход, из-за раскаленных газов, увеличилась, а писк и шуршание прекратились. Видимо что-то покинуло створ дымохода.

Отщелкнув следующим движением четырех зарядный магазин, я защелкнул в Сайге девяти зарядный, с картечью. Передернул затвор, и было, изготовился, чтобы стрелять по входным дверям, но схватил, вначале, деревянную скамейку, одним концом ее упер в грунт, а другим под углом подпер входную дверь.

В этот момент что-то промелькнуло на периферии моего зрения, со стороны небольшого оконца в стене. Я поднял взгляд, из темноты за стеклом, сквозь щели меж досок, которыми был забит оконный проем, на меня смотрел красный глаз в легком прищуре. Точнее, первое, что я заметил, это был глаз, вплотную прижатый к стеклу. Обладатель глаза слегка помаячил около щели, и я разглядел лысый белый череп, остроконечные ушки, круглое бледное плоское лицо, черный провал вместо второго глаза и очень напоминающий свиной, пятак с двумя дырочками. Ротовое отверстие я не успел разглядеть. Вскинул карабин и два раза выстрелил, целясь в зрачок красного глаза. Картечь порепала доски на оконце. Попал или нет в глаз, я не понял, но лицо одноглазого исчезло. На пару секунд раздался жуткий смех с завываниями, а после все стихло.

Я пробежал от очага к стене, на которой располагалось окно, сунул ствол ружья меж досок и еще два раза наугад выстрелил, скорее для собственного спокойствия, нежели в надежде попасть в кого-либо. Снова раздался смех. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я прижался к бревнам стены около окна, соображая о том, что же мне сейчас нужно предпринять в данной ситуации. Чем же забаррикадировать оконце?

Глобально подумать о том, что же происходит, я даже не пытался, всецело поглощенный решением сиюминутных проблем.

От вопроса с баррикадой окна, меня отвлекло черное туманное облачко. Точнее такие черные дымные сгустки-нити, которые просачивались сквозь зазор между порогом и дверью, внутрь избушки, постепенно формируясь и уплотняясь в облачко около двери. То, что я наблюдал — меня не радовало. Сердце бешено колотилось, а руки тряслись.

Я расстрелял оставшиеся пять патронов, по этому черному сгустку, без видимых последствий для последнего. Только земляные брызги разлетались в разные стороны в тех местах, где картечь соприкасалась с поверхностью пола, насквозь проходя через черное формирующееся облачко. Да еще, воздушный поток, завихрениями от выстрелов, клубил и размывал уплотняющуюся черную структуру.

Я, перехватив ружье, бросился к пылающему очагу, обжигая ладони рук до волдырей, выхватил из огня два горящих полена и бросил их в клубящуюся тьму. Полена зашипели, почти сразу же погасли, но и черное облачко замедлило свое формирование.

Я выхватил из рюкзака коробку с пулевыми патронами и судорожно стал ими снаряжать девяти зарядный магазин. Но тут из земли, около моих ног, проявились, как будто растя на ходу, гибкие толи, корни, толи лианы. Они, быстро увеличиваясь в длину, обхватили мои ноги, под коленками за лодыжки, накручиваясь витками, и стали сжимать мышцы, как питон сжимает жертву, душа ее. Я в голос закричал от боли, выронил коробку с патронами, перехватил карабин как дубину и прикладом принялся молотить по отросткам на земле. Потом бросил ружье, выхватил кинжал с пояса, и принялся кромсать «ветки» пытаясь перерубить их. Перешагнуть или переступить с места на место, я уже не мог, крепко попав в стальные объятья «лиан». Боясь упасть и быть запутанным, задушенным совсем, я запаниковал, неистово воя…

И тут вдруг, где-то за стенами избушки, подал голос петух. Откуда он здесь? Натурально, так закукарекал тройной серией подряд. И все прекратилось. Давление на дверь исчезло, чавкающие шумы, и звуки за дверью, пропали! Черное облачко растаяло в воздухе, корни-лианы, отвалившись от моих ног, рассыпались прахом в воздухе, еще не долетев до земли. В оконце забрезжил свет…

Пахло бездымным порохом, и моим потом, в котором угадывались нотки сильного страха. Вы знаете, как пахнет человек, мужчина, получив изрядную долю адреналина в кровь? Я тогда узнал, без усмешек и приколов, как я могу пахнуть. Запах пота моего тела, появившийся благодаря ужасу испытанному мной, сам по себе внушал вторичное чувство страха. Запах сгоревшего пороха, впрочем, слегка уравновешивал, запах «страшного» пота.

Мои ноги подкосились, и я рухнул в изнеможении на земляной пол избушки. Пост-реакция организма на стресс. Внизу живота растекалась противная слабость…

А Солнце, на своих лучах, приносило новый день в этот мир…

Метки: ,

Вникайя: "...а Мира Край - это просто ОООЧЕНЬ удачное название... немножко даже от буддизма что-то... на первый взгляд канеш... потом понимаешь что это просто перестановка привычных частей речи, а волшебное ощущение остается..."

You can skip to the end and leave a response. Pinging is currently not allowed.

Комментарии на пост «Пять долгих ночей. Глава IV.»:

Всего ответов на пост: 9

да, дружище, не позавидуешь такой ночевке. Черти мерещатся, санта клаусы лезущие через дымоход… Все что более менее реальное это Сайга. Хорошо хоть петух вовремя кукарекнул… , В целом читается очень понятно и легко. максимум переживаний минимум технических особенностей. Красава Кран. Гут! Мне очень понравилось!

Гы-гы-гы-гы!

вот тебе и гыгыгы!

гы- гы говорил он, вытряхивая попутно штаны… ;)

а по рассказу — довольно симпатичный… тока один момент мне бросился в глаза — это при повествовании прямое обращение к читателю — «Представьте, что по мокрой земляной дорожке ползет огородный слизень…» Сдается мне подобные обороты речи надо бы исключить…

Не знаю… мне кажется наоборот очень гармонично получилось.

to AleXX:
Я наверное соглашусь… не стыкуется такое единственное обращение к читателю в этой главе с непосредственным простым повествованием от первого лица… Щас поправлю, как смогу…

может и не вписывается, я даже и не заметил, настолько был поглащен картиной которую рисовало воображение при чтении этого сюжета…
мне тоже понравилось было читать хорошо эту зарисовку!

Да-да!!!ДА!!!!! Зашибись там все!!!!

Ваше слово...

Name (*)
Mail (*)
URI

Ваш комментарий:

*

code